nina baсlanova
Высший разум
(470387)
8 лет назад
Лихоманка прикинулась -- болезнь пристала.
Зараз -- сейчас.
Не стряпалась -- не готовила еду.
Затопляла -- разжигала печку.
Каймак -- сливки.
Забажалось -- захотелось.
Подсудобил -- подсунул.
Гутарить -- разговаривать.
Истый -- истинный.
М. А. Шолохов употребляет диалектизмы в романе "Поднятая целина", как и в других своих произведениях ("Тихий Дон", "Донские рассказы"), с двумя основными целями:
1. Максимально реалистично изобразить жизнь героев, их быт, язык, обычаи, переживания и т. п.
Понятно, что казаки -- герои его произведений -- не могут говорить как английские лорды, поморы с севера или итальянские мафиози. Они разговаривают на диалекте придонской местности с употреблением присущих только ему слов и выражений, то есть диалектизмов.
2. Разнообразить литературный язык, чтобы придать ему красочность, выразительность, художественную выпуклость, сочность и даже нотки юмора.
Вкухне было полутемно, дверь в горницу закрыта. Дед Щукарь огляделся и на всякий случай окликнул:
— Старуха! Ты живая?
Из горницы послышался слабый голос:
— Толькочто живая… Лежу с вечера, головы не поднимаю. Всё у меня болит, моченьки нету, а зябну так, что и под шубой никак не согреюсь… Не иначе — лихоманка ко мне прикинулась… А ты чего явился, старый?
— Встаницу еду зараз, заехалчто-нибудьперекусить на дорогу.
— Закакой нуждойедешь-то?
— Сурьёзнаякомандировка предстоит, за землемером еду… Старуха ещё пуще застонала:
— Ох, головушка горькая! Чем же я тебя кормить буду? Я же нынче не стряпалась и печку не затопляла. Пойди сорви огурчиков на грядке, кислое молоко в погребу есть…
— Свежиеогурчики да на них кислое молоко? Ты начисто одурела, старая астролябия! Ты что же — хочешь, чтобы я весь свой авторитет растерял? Ты же знаешь, что я на живот ужасно слабый… Пользуйся сама своими огурчиками и придавливай их кислым молоком, а я на такой рыск не пойду! Понятно тебе, старая апробация?
Ветхая деревянная кровать подозрительно заскрипела под старухой … она бодро вскочила с кровати, подбоченилась, исполненная негодования и решимости, заговорила:
— Аты что же, старый пенёк, хотел, чтобы я тебя щами с мясом кормила? Или, может, блинов с каймаком тебе забажалось?.. И до каких пор ты будешь меня разными неподобными словами называть?..
Дело принимало неожиданный и зловещий для Щукаря оборот…
— Ну, будет, будет тебе, старая! И вовсе это не ругательные слова, апо-учёномувроде ласковые. Это всё едино: что душенька моя, что астролябия… По-простомусказать — «милушка ты моя», а покнижному выходит «апробация». Истинный бог, не брешу, так в толстой книжке, какую мне Макарушка читать подсудобил, и написано… Учиться надо…
— Поздномне учиться, да и не к чему. Оно и тебе бы, старый хорь, на своём языке гутарить, а то и так над тобой, как над истым дурачком, народ смеётся.
(М. Шолохов. «Поднятая целина»)