Если бы Навальный жил во времена Петра Первого? +

Петербург строится, раннее утро.
Плотники, каменщики и ломовозы на грохочущих телегах спешат по своим местам, придавая картине восходящего солнца красочную живость и даже некую торжественность.

Царские покоях с высокими потолками и большими окнами царь Пётр, в штанах на босу ногу и заправленной в штаны простой белой рубахе, стоит у карты на столе - в одной руке у него жареный окорочок, другой он опирается в левый бок, задумчиво глядя на картографические линии и завитушки.
За поясом - цветастое полотенце ниже колена, которым о периодически вытирал руки и лицо, измазавшись ненароком аппетитно благоухающей снедью на соседнем столе.

Заходят Граф Шереметьев с Лефортом. Лефорт всегда вставал рано, а Шереметьев собирался ехать на заготовки и зашёл получить последние указания царя. За быстрой деловой беседой Лефорт как бы невзначай поведовал, что "есть у нас тут некоторые", которые за спиной батюшки посещают разные заведения, куда ходят иностранные послы, а заодно подбивают молодёжь к смуте, дескать, и царь не царь, и бога нет, а за границей такие грибы есть, от которых все европейцы ходят счастливые и только русским царь их есть не разрешает!
И что если они хотят те грибы свободно есть, то надо царя свергнуть и отдать всё под европейское управление!

Царь слушал, слушал, да как гаркнет: - Меньшиков, а ну пойди сюда, зараза! Я знаю, ты за дверями стоишь, ждёшь, когда позовут...
Заходит слегка смущённый Меньщиков и опережая слова Петра спрашивает: - Тащить?
Царь кивает головой...
- В темницкую?
Петр задумался на секунду и глядя в окно говорит: - А тащи сразу в показную!

Действие второе, короткое:
Спустя час... Другая комната с бревенчатыми стенами и наглухо закрытыми ставнями окнами. Одна стена занавешена плотной бархатной шторой.
Те же лица, несколько стрельцов с саблями и пистолетами держат за руки Навального - франтоватого хлыща, вечно слоняющегося по злачным местам в окружении спесивой публики и вульгарных дам.

- Как же это понимать? Чем я заслужил такое возмутительно отношение, - негодуя начал задержанный, надменно глядя на конвоиров...
Петр, не глядя на него, спрашивает Меньщикова - "Всё готово?" Меньщиков коротко кивает.
Пётр подходит к шторе и распахивает её одним движением настежь...
За шторой оказался деревянный помост, а за ним - площадь, полная народу.
Увидев царя, люди начали радостно переглядывать, кто-то стал кричать "славься", "боже храни", а вверх полетели папахи.
Женщины с малышами на руках, улыбаясь показывали пальцем в сторону Петра и шептали: - Смотри, солнышко, во-о-н наш Царь стоит, батюшка...

Навальный заметил на помосте плаху. Из плахи торчал огромный топор с изогнутым лезвием.
- Клади, - приказывает Пётр стрельцам, берясь руками за топор. Взмах... и последнее, что увидел неудавшийся вождь оппозиции - это округлившиеся от неожиданности глаза мужика, в кожаном фартуке, стоящего в первом ряду. Топор со свистом опустился на плаху, отделяя грязные мысли от изнеженной плоти...

Спустя мгновение народ зааплодировал, а на следующий день забыл про Навального...
И только иностранные послы, брызжа слюной в перекошенные от злобы рожи друг-друга, ещё долго слали проклятия в адрес этой непокорной России...

Конец, а кто дочитал - тот молодец :)