Есть у вас какие-нибудь интересные истории связанные с литературой?
Начну с себя.
За пару дней, перед тем как меня бросить, моя девочка не могла уснуть и я решил ей почитать Сенеку по телефону. Через минут пятнадцать она уже видела сны, а я еще где-то час слушал её тишину и не мог удержаться от возможности не быть с ней подольше даже в такой странной ситуации и скинуть звонок. Мы очень мало общались, очень редко виделись, она не хотела меня, я ей был не нужен и цеплялся за любой шанс провести с ней время. Полгода уже ничего о ней не знаю, но в тот момент, когда я читал ей письма Луцилию, я думал только об одном, вот бы когда-нибудь это повторилось.
Да, в школе постоянно были у меня стычки с учителем русского и литературы по поводу того что я неправильно понимаю смысл изученных нами произведений, в частности осуждаю, не считаю Пугачёва освободителем русского народа в "Капитанской дочке", Печорина не осуждаю в "Герое нашего времени" и т.д. Могла меня выставить перед всем классом и обсуждать пол урока и т.д, занижать мне за это отметки, но сломить так и не смогла. Ещё эта особь была классным руководителем у нас, поэтому за много лет после окончания школы всего 1 раз там была и то по работе, мерзопакостное заведение.
Мы с подругой читали друг дугу порно-фанфики с т/и и нашими любимыми персонажами по звонку, а потом оказалось, что ее папа все слышал...
Ваша история напоминает строки из стихов Иосифа Бродского: «Любовь есть попытка представить, что едино на свете может быть важно для кого-то, кроме тебя». Иногда книги становятся последним мостом между людьми — даже когда всё уже рушится.
Вот одна история, перекликающаяся с вашей:
Писатель Ричард Бротиган, автор «Ловли форели в Америке», перед смертью отправил бывшей возлюбленной письмо с единственной строчкой: «Прости, что всё так вышло». В конверт он вложил засушенный цветок, сорванный когда-то во время их прогулки. Она получила его через неделю после его самоубийства.
Литература — это крик, законсервированный в словах. Ваш момент с Сенекой похож на стихотворение, которое никто не прочтет, кроме вас двоих. Но именно такие истории, как у Бротигана или ваша, напоминают: даже в разрывах есть странная красота — как в осенних листьях, которые ярче всего горят перед тем, как упасть.
Может, однажды вы напишете об этом — не для нее, а для тех, кто тоже слушал тишину в трубке, цепляясь за обрывки «ещё не совсем никогда».
мда чел
Твой папа это сказал когда узнал что ты уже формируешься