Не слишком ли мы умны во вред себе?

Биолог-эволюционист Эрнст Майр (1904–2005), который, как мне говорили, был очень умным человеком, в конце жизни пришёл к выводу, что высокий интеллект может быть смертельной мутацией. В этой статье мы рассмотрим некоторые причины этой поразительной и парадоксальной оценки.

Интеллект полезен и интересен. Компании прилагают все усилия, чтобы нанять сотрудников с высоким IQ, а впечатляющие интеллектуальные достижения в искусстве и науке могут вызвать восхищение у целых поколений (см. Аристотель, Бах, Эйнштейн). Измерение интеллекта — задача целой отрасли. Действительно, в современном обществе интеллект так часто восхваляют, что сомнение в его ценности может стать одним из самых радикальных человеческих поступков.

Высокий интеллект определяется по-разному, но обычно его характеризуют как способность к абстрагированию, логике, самосознанию, обучению, планированию, креативности, критическому мышлению и решению проблем. Высокий интеллект ценит себя, выбирает для себя и восхищается собой.

Наши выдающиеся интеллектуальные достижения тесно связаны с языком, развитие которого происходило как процесс самоподдерживающейся эволюционной обратной связи. Сотни тысяч лет назад древние люди получили коллективное преимущество в выживании, развив зачатки языка, которые позволили им координировать своё поведение и планировать.

 Но язык требует дополнительных умственных усилий, поэтому естественный отбор также способствовал увеличению размера мозга, что позволило языку развиваться дальше, что, в свою очередь, дало ещё больше преимуществ в выживании, и так далее. (Точный ход ранней эволюции языка до сих пор загадочен.)

Если в результате эволюции появился высокий интеллект, значит, высокий интеллект заложен в самой эволюции. Однако высокий интеллект встречается в природе довольно редко. Хотя все виды в той или иной степени общаются, только у одного из них развился абстрактный, символический язык. 

Если высокий интеллект, основанный на языке, даёт преимущества в выживании, почему он возник в природе только один раз? Чтобы приблизиться к ответу на этот вопрос, нам сначала нужно ответить на четыре более простых вопроса:

• Какие доказательства и рассуждения привели Майра к такому выводу?

• Каковы издержки и недостатки высокого интеллекта?

• Какие проблемы не поддаются решению с помощью интеллекта?

Наконец, мы рассмотрим, возможно, самый важный вопрос из всех: существует ли уравновешивающая форма интеллекта, которая могла бы помочь нам пережить смертоносные побочные эффекты высокого интеллекта?

Майр размышляет

По мнению Майра, интеллект — это обоюдоострый меч: он может быть как инструментом для нашего выживания, так и недостатком, ведущим к нашему самоуничтожению. В письменном споре Майра с астрономом Карлом Саганом о перспективах обнаружения разумной жизни где-либо ещё во Вселенной в 1995 году Саган отметил, что «при прочих равных условиях лучше быть умным, чем глупым». 

На что Майр ответил: «...но жизнь на Земле опровергает это утверждение». Из всех форм жизни ни прокариоты, ни простейшие, ни грибы, ни растения не развили в себе сообразительность, которая была бы у них, если бы они были «лучше».

Майр продолжил:

Адаптации, которые благоприятствуют естественному отбору, такие как глаза или биолюминесценция, возникали в ходе эволюции десятки раз независимо друг от друга. Высокий интеллект возник только один раз — у людей. 

Я могу назвать только две возможные причины такой редкости. Одна из них заключается в том, что высокий интеллект вовсе не благоприятствует естественному отбору, вопреки тому, что мы могли бы ожидать. На самом деле все остальные виды живых организмов, миллионы видов, прекрасно обходятся без высокого интеллекта.

Другая возможная причина редкости интеллекта заключается в том, что его чрезвычайно трудно развить. Определённый уровень интеллекта наблюдается только у теплокровных животных (птиц и млекопитающих), что неудивительно, поскольку мозг требует чрезвычайно много энергии. 

Но от «определённого уровня интеллекта» до «высокого интеллекта» всё равно очень большой шаг. . . . Похоже, что для развития высокого интеллекта требуется сложное сочетание редких благоприятных обстоятельств.

Дискуссия между Саганом и Мэйром отчасти была ответом на парадокс Ферми — наблюдение физика Энрико Ферми в 1950 году, согласно которому существует вопиющее несоответствие между отсутствием убедительных доказательств существования развитой внеземной жизни и очевидной высокой вероятностью её существования, учитывая огромное количество звёзд, у которых, вероятно, есть пригодные для жизни планеты. 

Существует несколько возможных объяснений этого парадокса, но самые простые и убедительные из них — следующие: во-первых, высокий интеллект не развивается легко и, следовательно, встречается во Вселенной крайне редко; во-вторых, он имеет тенденцию к саморазрушению в течение довольно короткого промежутка времени, поскольку организмы, обладающие необходимыми языковыми и инструментальными способностями, скорее всего, истощат ресурсы своей планеты и загрязнят окружающую среду до такой степени, что экосистема и общество придут в упадок ещё до того, как у них появятся средства для контакта с разумными формами жизни в других местах.

Саган считал, что разумная жизнь должна быть распространена повсеместно и должна быть способна избежать вымирания. Майр считал, что у нас есть только один пример высокоразвитой разумной жизни, на который можно опираться: мы сами. 

Тот факт, что наш высокий интеллект не присущ ни одному из миллионов других видов на нашей планете, говорит о том, что он вряд ли разовьётся где-то ещё. А что касается избежания вымирания, то у нас дела идут не очень хорошо.

Издержки, недостатки и порой жестокость интеллекта

Майр мог бы указать (хотя эта тема никогда не поднималась в его споре с Саганом) на то, что, учитывая историю войн, колонизации, рабства и деградации окружающей среды, с которыми столкнулся наш вид, нам следует опасаться контактов с любыми видами, более разумными, чем мы сами, чтобы не стать жертвами тех же конкурентных стратегий, которые позволили одним людям превзойти других, а людям в целом доминировать над другими земными видами. 

Кроме того, внеземные формы жизни, не достигшие нашего уровня развития, должны надеяться, что люди не посетят их по той же причине.

Интеллект, возможно, обеспечил человечеству коллективное преимущество в выживании, но это преимущество часто омрачается издержками. Гении не всегда счастливы, не всегда милы и не всегда живут долго (хотя Майр, безусловно, прожил долго). 

Люди с низким IQ могут быть как щедрыми, так и подлыми, как и люди с высоким IQ. Разница в том, что, когда умные люди жестоки, они могут быть более изобретательны в причинении вреда и могут причинить боль гораздо большему количеству людей (некоторые серийные убийцы имеют высокий IQ, как и большинство киберпреступников).

Черта характера, обычно связанная с высоким интеллектом, — это склонность чувствовать своё превосходство над другими. Очень умные люди часто бывают высокомерными, не осознают границ собственного интеллекта и оправдывают плохое поведение с помощью логических уловок. Как отмечает Джастин Грегг в своей книге «Если бы Ницше был нарвалом»: что интеллект животных говорит о человеческой глупости, умные люди неоднократно придумывали запутанные моральные оправдания геноциду.

Более того, коллективное преимущество в выживании, которое мы, люди, получили благодаря высокому уровню интеллекта, по-видимому, носит временный характер. 

Мы использовали свой интеллект для создания ядерного оружия, производства токсичных химикатов, сжигания ископаемого топлива в качестве источника энергии и расширения наших поселений до такой степени, что другие виды — в том числе те, от которых мы зависим, — оказались на грани вымирания. 

Все эти опасности в совокупности угрожают выживанию индустриальной цивилизации и, возможно, самого человечества в течение относительно короткого периода времени, измеряемого всего несколькими десятилетиями.

Недостатки высокого интеллекта нигде не проявляются так явно, как в новейшей техно-одержимости человечества — искусственном интеллекте (ИИ). Делаются громкие заявления о способности ИИ произвести революцию в целых отраслях, решить проблему изменения климата и сделать инвесторов богатыми. 

Однако критики предупреждают о том, что эта новая технология может лишить работы миллионы людей, выпустить в окружающую среду бесчисленное множество новых генетически модифицированных организмов с неизвестными рисками и управлять новыми поколениями автономного оружия.

https://richardheinberg.com/museletter-382-are-we-too-smart-for-our-own-good