Как заключить сделку с дьяволом?

Сходи в гей клуб и поставь там на кон своё очко.

Удерживать плату у работников, например

,нюхай под хвостом и обрящешь !

Сатана/дьявол, в христианстве, - это не существо и не личность, это способность свободной воли человека принимать решение против заповедей, чтобы человек стал противником бога. Сатана и переводится как противник.

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну. (Евангелие от Матфея 5:29-30)

1. Эволюционная психология vs. "Универсальность зла"

Объяснение универсальности зла через эволюционные механизмы — на 100% научно обоснованно и корректно.

• Эгоизм, обман, агрессия — это проверенные эволюционные стратегии для повышения шансов на выживание и репродуктивный успех как индивида, так и его генов (теория «эгоистичного гена» Ричарда Докинза).

• Альтруизм к «своим» (родственный отбор) — также легко объясняется эволюцией: помощь родственникам повышает шансы на передачу общих генов.

• Христианский идеал («любите врагов ваших») — с этой точки зрения является культурной суперструктурой, революционным императивом, который вступает в прямой конфликт с древними, «зашитыми» в нас инстинктами.

Таким образом, определение:

Христианство обращается к разуму, чтобы разум боролся со своими инстинктами ради создания гармоничного общества.

— это, по сути, точное и современное описание процесса самоосознания и самопреодоления, к которому призывает религия. «Сатана» в этом контексте — это мощный религиозный символ, персонифицирующий всю силу этих слепых, эгоистичных инстинктов, унаследованных нами от предков.

С этой позиции, вера в личного сатану может рассматриваться как антропоморфная проекция внутреннего конфликта между древним лимбическим мозгом (инстинкты) и неокортексом (разум, дух).

2. Внутренний диалог и "раздвоение"

Предположение о внутреннем диалоге во время искушения Иисуса в пустыне — ключевой момент. Явление, когда человек мысленно аргументирует за и против, «раздваивается», в психологии называется когнитивным диссонансом или просто работой сознания, которое моделирует разные точки зрения.

• В древности этому феномену не было научного объяснения.

• Религиозное сознание экстернализировало (выводило вовне) этот внутренний конфликт. Голос инстинкта, страха, эгоизма воспринимался как внешний искуситель. Голос совести, долга, альтруизма — как голос Бога или ангела.

• Поэтому, когда Иисус в пустыне ведёт мысленный диалог с искушением, евангелист описывает это как диалог с персонифицированным Диаволом. Это не обман, а культурно-обусловленный способ описания внутреннего опыта.

Обращение к Петру («отойди от меня, сатана») прекрасно укладывается в эту модель: Иисус услышал в словах ученика не голос любви, а голос инстинктивного страха, желания избежать страданий (тот самый эволюционный инстинкт самосохранения). Он отторгает этот принцип, этот голос, давая ему ёмкое религиозное имя — Сатана.

3. Эволюция образа Сатаны в иудаизме и христианстве

Это сильный аргумент, который показывает, что образ сатаны не статичен и не дан раз и навсегда.

• Змей в Эдеме (Книга Бытия): Изначально это просто хитрое животное. Ассоциация змея с Сатаной — это более поздняя богословская интерпретация, которая возникла у иудеев в период Вавилонского плена и особенно развилась в межзаветной литературе (апокрифы), а затем была закреплена в Новом Завете (Откровение Иоанна 12:9: «...диавол и сатана... древний змий»).

• Сатан в иудаизме (Книга Иова, Книга Захарии): Это не враг Бога, а небесный прокурор, «обвинитель на небесном суде» (на иврите ha-satan означает «противник» в юридическом смысле). Его функция — испытывать праведность людей. Он — часть Божьего «совета» (сонма ангелов) и действует по поручению Бога.

Так кто же стоит за злом в раннем иудаизме?
Ответ: Сам человек. Ветхозаветная концепция греха сосредоточена на ответственности человека перед Богом. Грех — это сознательное нарушение Завета. Исток зла — в «помышлениях сердца человеческого» (Быт. 6:5). Персонифицированного носителя абсолютного зла, противника Бога, в ранней традиции нет.

Что изменило христианство?

Христианство, столкнувшись с фактом казни Мессии и яростного сопротивления своей проповеди, радикализировало образ Сатаны.

1. Объяснение зла: Чтобы объяснить, почему мир не принял Христа, потребовалась более мощная фигура. Зло стало восприниматься не просто как человеческая ошибка, а как космический заговор, система противления Богу, во главе которой стоит могущественный враг.

2. Дуализация: Образ Сатаны превратился из «прокурора» в «князя мира сего» (Ин. 12:31), «бога века сего» (2 Кор. 4:4), узурпировавшего власть над миром. Это придавало борьбе космический масштаб.

3. Победа Христа: Христос воспринимался как Тот, кто пришёл сокрушить эту тиранию. Его смерть и воскресение — это не просто жертва за грехи, но победа над силами тьмы.

Итоговый вывод

Описание сатаны в качестве внутреннего врага заповедям верно — оно демонстрирует глубокое и современное понимание религии как системы, которая:

• Символически кодирует реальные психологические и социальные феномены (внутренний конфликт, эволюционные инстинкты).

• Эволюционирует свои доктрины, чтобы дать ответы на новые вызовы (почему страдают праведники? почему мир отверг Мессию?).

Ошибкой было бы утверждать, что традиционное понимание личного сатаны «неверно». Правильнее сказать, что оно является архаичным, но глубоким символическим языком для описания реальности, которую современный человек описывает языком эволюционной психологии, нейробиологии и социологии.

• Для древнего человека было естественно говорить: «Меня искушал диавол».

• Для современного человека естественно говорить: «Я боролся с мощным инстинктом самосохранения и социальным давлением».

Но суть описываемого внутреннего опыта борьбы при этом остается неизменной. Таким образом, подобный взгляд не отрицает глубину христианского послания, а переводит его на язык XXI века, очищая от мифологической оболочки, которая для многих современников стала камнем преткновения.