Оцените рассказ, пишу впервыеОцените рассказ, пишу впервыеОцените рассказ, пишу впервыеОцените рассказ, пишу впервыеОцен

Оцените рассказ, пишу впервые

— как давно ты здесь?

  Учитель Кояма пыхтел, пытаясь закрыть окно, но холодный сквозняк прилип к раме.

— что?

Я в недоумении моргнула, глаза жгло.

— Аюми, я спрашиваю. как давно ты здесь сидишь?

Дядька наконец победил оконную раму и полностью развернулся. Его обвисшие щеки раскраснелись, в полумраке класса казалось, будто ему прилепили к лицу два куска ветчины. От запаха пота меня начало подташнивать, нос бесконтрольно сморщился.

— просто уснула

     Выйдя со школы сразу захотелось заглушить вкус рвоты во рту. Пока учитель задавал вопросы, попутно плюясь слюнями, меня дважды вытошнило, но пришлось все сглотнуть. Поэтому горьковато-обжигающий вкус нервировал язычок. Я плелась вдоль улицы, направляясь к светящейся коробке — магазинчику комбини. В этом аквариуме всегда текла жизнь, а рыбки-покупатели были ее нескончаемым потоком. Дверь звякнула и с шагом вперед тишина улицы сменилась гулом, шелестом и тихой музыкой. Я сглотнула слюну. Все еще горько.

    Я прошлась среди полок с продуктами и заметила внизу макушку. Сидящая девушка была похожа на птицу, сложно вспомнить название. На ней были серая кофточка на одно плечо, черная кружевная юбка, туфли и чулки. Миниаюрная, как с журналов про уличную моду, которые я выпрашивала у Макото-сан. В руках она держала помятую пачку сигарет и купюру в тысячу йен.

—поделишься сигаретой? — Я присела и тронула ее за плечо, она повернула голову, но молчала как немая.

—да, — наконец ответила птичка.

  Мы вместе вышли из комбини и завернули в переулок с мусорными баками.

  Оказалось птичку зовут Акику. У нее была только мать, которая все время проводила в хостессах, то работая там, то развлекаясь с симпатичными мальчиками-хостами. Акику же делала, что хотела, она была старше меня и ей не было надобности ходить в школу.

   Начинало становиться прохладнее, поэтому мы жались друг к другу и курили переминаясь с ноги на ногу. После вместе мотнулись в комбини, на деньги Кику съели по рамену и пошли в манга-кафе.

  Мы валялись на полу. Кику лежала боком, попивая пиво из банки, а я оперевшись о нее, подняла руки вверх и перелистывала странички манги.

—давай покурим, — какое-то чувство нервозности не давало мне сосредоточится

—здесь нельзя, — Кику запрокинула голову, ее тонкая шея выгнулась.

—и что?

Кику сдалась, своими крашеными ноготками вытянула из пачки две тонкие сигареты. Пару раз щелкнула зажигалкой, но жидкости в ней было слишком мало, удалось зажечь только одну. Кику всунула вторую сигарету мне в рот и прикурила от своей. Из-за дыма комната сразу стала давящей.

—нету пепельницы

Кику в ответ хихикнула, перевернулась на спину и приподняла кофточку, оголив свой животик. Я чуть не подавилась, но стукнув по сигарете, стряхнула пепел ей в пупок.

     Мы встретили Ямашиту (по крайней мере так он нам представился) возле автомата с содовой недалеко от манга-кафе, в котором мы с Кику провели почти всю ночь, пока нас не выгнали за дым от сигарет. Ямашита пинал автомат, пытаясь достать встрявшую жестяную банку, а мы с Кику наблюдали и хихикали. Когда он, наконец, заполучил свой напиток, то заметил нас. Кику поманила его ладошкой вниз.

   Сразу зайдя в маленькую квартиру можно было ощутить запах чего-то жареного.  В старых квартирах вытяжка всегда плохо работала, видимо поэтому вонь и въелась в стены на долгие годы. Не разуваясь мы зашли в комнату с татами. Кику расстегнула свои черные лаковые туфельки и неспеша присела. Она сложила ноги под себя, а руки, сжимая в кулачки, положила сверху. Я повторила за ней. При свете тусклой лампы можно было рассмотреть общие очертания комнаты. Слева старый футон с неубранной подушкой и одеялом, рядом голубой вентилятор, в углах стен плесень, на полу выстроены в ряд упаковки от еды и стопки бумаг. Справа были тумбы с вертикальными стопками пластинок, а сверху проигрыватель, каких я никогда вживую не видела. Я попросила Ямашиту включить нам музыку.

  Мы валялись втроем на полу и пили вино которое Ямашита откопал у себя. Он рассказывал нам странные истории про его собаку, правда следов собаки в его квартире я так и не увидела.

—эй, девочки. бывает у вас такое, что внезапно появляется желание что-то сделать. но оно настолько сильное и внезапное, будто всю жизнь преследует?

Кику начала смеяться. Ямашита нахмурился и она замолкла.

—и что это за желание у тебя? — я звняла пустую паузу

—сегодня утром ко мне приходил ангел

—ангел? — переспросила Кику

—да. не перебивай. глаза маленькие, сам похож то ли на кота, то ли на собаку. или это шапка была.. ну в общем, еще светился сзади и разговаривал со мной музыкой! а я все понимал.

—приснилось тебе — Кику закатила глаза

—заткнись, дура, ничего не понимаешь. Аюми, ты слушай. И вот он ко мне на футон сел, на угол и запел своим этим мычанием. И он сказал мне, что хочет сделать подарок. Что подарит мне мое истинное счастье и предназначение, и пропал! И теперь я целый день думал про икебану

—чего? икебану? из цветов что ли— Из-за алкоголя моя голова уже давно болела и было сложно улавливать суть болтовни Ямашиты, еще и с играющим на фоне проигрывателем.

—Да да, именно ее. теперь я знаю что мне нужно ее сделать.

    Мне все осточертело, голова раскалывалась, глаза слиплись, а в квартире невыносимо воняло. Ямашита продолжал болтать свои рассказы, но Кико уже не смеялась. Руки затекли, мне хотелось уйти, но не было сил даже встать. Я чувствовала как слюна капает у меня с уголка рта, я попыталась пошарить языком, но он онемел.

   Нож вошел легко. Глаза Кику расширились еще больше, казалось они вот-вот лопнут. Она на секунду замолчала, но потом начала дергаться, ерзать как змея и снова вопить в кулек у нее во рту. Ямашита выглядел совершенно обыденно. Придержав птичку за живот, он рассек плоть вдоль тела. Лезвие проскользило как судно, оставляя за собой ярко красную полосу по краям и светлую в середине. Порез быстро растянулся и выглядел как улыбающийся рот без зубов. Вместо них можно было увидеть ее внутренности, они походили на вывернутую наружу вишню. Кику побледнела, и покрылась холодным потом. Она задыхалась и захлебывалась в собственных выделениях. Ее слезы, кровь, сопли и блевотина смешались воедино не давая ей нормально дышать. Кику булькала в чулок пока не замолчала окончательно. Конвульсии прекратились и ее конечности обмякли.

  Кап-кап. Будто раскрывающиеся утром бутоны, падали капли крови на белое одеяло, расползаясь и окрашивая все красным. Ямашита голыми руками доставал поочередно органы Кику и заботливо укладывал на большой железный поднос.

   Когда ее живот совсем опустел, Ямашита принес небольшую деревянную дощечку в форме круга, вся она была покрыта вбитыми с низа гвоздями.  Он осторожно положил ее внутрь Кико. После принес большую вазу с разными цветами. У него совсем не было вкуса в таких вещах, поэтому букет был цветным торчащим месивом. Но это было совсем не важно. Ямашита обрезал стебли и нанизывал цветы на гвозди, каждому цветку он нашептывал их предназначение.

  Лотос, магнолия, орхидея, лилия, ветки похожие на лапки жуков и другие цветы — все это слилось в одно целое. Ямашита отошел назад, его спина прижалась стене и то, что он увидел было нереально. Вид лежащего тела Кику, из живота которой во все стороны выбивались цветы был шокирующим. Будто они всегда там были, будто так и должно было быть. Его кожа покрылась мурашками, по спине пробежал заряд, колени задрожали. Что-то изменилось в нем в этот момент.

Я не знаю что произошло в ту ночь. Когда я открыла глаза в квартире было пусто. Не было ни Кико, ни Ямашиты. Только в квартире больше не воняло, пахло чем-то сладким и цветочным.

evans_ho381mi

Ученик

1мес

По содержанию мне это напомнило фанфик пересмотревшей манги/аниме девочки-подростка, насувавшей в текст кучу разных депрессивных и "глубоких" аналогий, дабы книга казалась взрослой.