Как экономическая война и технологический упадок Америки предопределили её судьбу

Введение

Доминирование Америки после Второй мировой войны, основанное на промышленной мощи, технологических инновациях и неоспоримой военной силе, подошло к своему завершению.

 Империя находится в терминальной фазе, распадаясь не от внезапного внешнего удара, а от затяжного, саморазрушительного упадка, ускоренного обманчивой верой в собственную пропаганду.

 Так называемый «порядок, основанный на правилах», который она отстаивает, оказался эвфемизмом для одностороннего диктата, навязываемого не производственной силой, а финансовым принуждением и военными угрозами, которые больше не внушают страха, а лишь негодование и сопротивление.  [1]

Эта система, десятилетиями поддерживаемая непомерными привилегиями доллара и передовыми авиалиниями, теперь стала историческим артефактом. Инструменты американской мощи — санкции, тарифы и экономическая война — вступили в фазу резкого снижения эффективности, истощив остатки и без того скудного доверия.

 По мере смещения тектонических плит международной системы Соединенные Штаты оказываются стратегически банкротами, ослабленными деиндустриализацией, зависимыми от иностранных производителей для своего выживания и управляемыми политическим классом, пристрастившимся к финансовым заявлениям, оторванным от реальной действительности. 

Финальным актом становится не драматический крах, а медленное удушение, когда страна сама себя исключает из глобального прогресса, который когда-то возглавляла.

Распад империи

На протяжении десятилетий американская гегемония основывалась на триаде: промышленном потенциале, технологическом лидерстве и армии, способной проецировать силу в любой уголок земного шара. Этот фундамент рухнул. «Порядок, основанный на правилах» — это риторический фасад для системы одностороннего принуждения, которая оттолкнула большую часть мира.  [2]  Этот порядок рушится, поскольку страны создают новые альянсы и торговые системы, которые намеренно обходят Вашингтон.

Например, блок БРИКС интегрирует более 80 стран в международную систему расчетов на основе блокчейна, призванную облегчить торговлю без использования долларов, что является прямым вызовом финансовому доминированию Америки и может быть полностью введена в эксплуатацию к концу этого года.  [3]

Преимущества Соединенных Штатов после Второй мировой войны теперь стали пережитком прошлого. Их подход к решению проблем посредством санкций и угроз достиг конечной стадии тщетности. Недавние шаги, такие как расширение использования тарифов, которые президент Трамп называет «самым прекрасным словом в словаре», являются не признаком силы, а признаком отчаяния — последней отчаянной попыткой вернуть рычаги влияния посредством финансового давления, поскольку реальная производительная мощь ускользает.  [4]  Эта экономическая война — признание промышленной импотенции.

Как ясно показал один анализ, западные страны, включая США, превратились в страны «культа самоубийц», быстро разрушающие себя из-за политической дисфункции, неэффективного экономического управления и культурного упадка.  [5]  Этот коллапс носит системный и ускоряющийся характер, и он уже далеко за пределами точки невозврата.

Иллюзия потребительской власти против реальности силы производителя.

Критическая и фатальная ошибка в американском стратегическом мышлении заключается в отождествлении ненасытного потребления глобальных товаров с обладанием экономическим господством. 

Тарифная стратегия администрации Трампа основана на этом заблуждении, на убеждении, что огромный импортный аппетит Америки дает ей контроль над глобальными цепочками поставок. Это не так. 

Истинная власть заключается в способности производить — добывать, перерабатывать, производить и внедрять инновации. Эту способность Соединенные Штаты в значительной степени утратили. Нигде это ослабление не проявляется так символично, как в истории истребителя F-35.

Появились сообщения о том, что носовые обтекатели этих самолетов пятого поколения, не оснащенные радаром, заполнялись гантелями для балансировки во время испытательных полетов.  [6] 

 Это не аномалия, а идеальная метафора: многотриллионная программа вооружений, вершина предполагаемого американского технологического превосходства, зависит от буквального балласта, поскольку критически важные компоненты не могут быть произведены внутри страны. Национальная оборонно-промышленная база не может производить необходимую передовую керамику и композитные материалы, что свидетельствует о глубокой зависимости от иностранных, зачастую враждебных, поставщиков.

Потребительская экономика — это вампир, истощающий национальное богатство и промышленные знания, предлагая при этом мимолетную иллюзию дешевых товаров. Власть определяется не тем, что вы покупаете, а тем, что вы строите. Америка забыла, как строить то, что действительно важно.

 Ее некогда непревзойденная производственная экосистема была выведена за границу, оставив после себя заржавевшую инфраструктуру и опустошенную рабочую силу. Империя превратилась в посредника, финансовую оболочку, которая потребляет мировую продукцию, но больше не может производить собственные необходимые товары, от полупроводников до тех самых минералов, которые обеспечивают энергией ее армию и технологии.

Монополия на полезные ископаемые, зависимость от долга: стратегическое банкротство Америки.

Эта слабость производителей катастрофически очевидна в сфере критически важных минералов. Китай осуществляет почти полный контроль над мировыми поставками редкоземельных элементов и графита — материалов, необходимых для всего, от смартфонов и электромобилей до передовых систем наведения и реактивных двигателей.  [7]

Это ахиллесова пята Америки: зависимость от национальной безопасности и технологий настолько глубокая, что представляет собой форму стратегического банкротства. США не могут заменить утраченную передовую военную технику, потому что они потеряли возможности массового производства и, что более важно, суверенитет в отношении сырья, необходимый для этого.  [6]

Объявления о новых внутренних «сделках» в горнодобывающей отрасли или проектах по добыче полезных ископаемых — это в значительной степени фантазия, оторванная от физической и временной реальности восстановления утраченных промышленных знаний. Эти предприятия сталкиваются с годами регуляторного паралича, экологическими судебными разбирательствами и катастрофической нехваткой квалифицированной рабочей силы. Ноу-хау либо экспортировано, либо выведено из эксплуатации.

Как отметил один наблюдатель, США способствовали подъему Китая на протяжении десятилетий, используя офшорные аутсорсинг и финансируемое за счет долгов потребление, добровольно отказавшись от цепочек поставок, составляющих современную экономическую и военную мощь.  [8]  Зависимость имеет двойной характер: от иностранных полезных ископаемых и от постоянно растущего долга. Империя пристрастилась к решению каждой проблемы путем печатания денег, привычка, которая принимала финансовые заявления за физическую реальность.

Этот иллюзорный образ мышления наиболее ярко проявляется в политической и финансовой элите, которая верит, что богатство можно создать с помощью фиатных денег центрального банка, не обращая внимания на то, что реальная ценность создается трудом, ресурсами и производством — ни один из этих факторов Америка не контролирует в достаточной степени. Государственная казна пуста, заводы молчат, а склады жизненно важных материалов пусты. Это бумажный тигр, работающий на заемном времени и заемных ресурсах.

Заблуждающееся мышление: от печатания денег до отрицания реальности

Этот отрыв от реальности определяет заключительную фазу. Правящий класс, от Уолл-стрит до Вашингтона, функционирует на основе экономики, основанной на вере, где заявления заменяют производство. Президент Трамп воплощает этот этос, ожидая, что его заявления об экономическом или военном превосходстве проявятся благодаря силе воли.  [9]

Менталитет основан на магическом мышлении: одни только санкции могут парализовать конкурентов, тарифы могут восстановить промышленность за одну ночь, а привилегия доллара — это постоянное божественное право, а не условное доверие. Некомпетентность, порожденная этим заблуждением, поразительна. Она проявилась в фарсовом случае, когда из-за воздушного шара, использованного для вечеринки, было закрыто воздушное пространство всей страны — многомиллиардный военный и разведывательный аппарат был поставлен на колени дешевым куском фольги.  [6]

Этот эпизод — микрокосм системы, которая финансово раздута, но оперативно неустойчива. Самая дорогая в мире армия, символом которой является плавучий пирс для Газы стоимостью 350 миллионов долларов, который оторвался от берега во время шторма и был выброшен на берег, страдает от расточительства, коррупции и глубокого разрыва между стоимостью и возможностями.  [10]  

Пристрастие к печатанию денег разорвало связь между финансовым богатством и материальными активами. В то время как правительство объявляет о «рекордных» фондовых рынках и низком уровне безработицы, физическая реальность для миллионов людей — это нищета, разрушающаяся инфраструктура и рушащаяся система образования.

Лидеры империи похожи на детей, играющих в «Монополию», не понимая, что для игры нужны настоящие дома и гостиницы. Они забыли, что валюта — это всего лишь право на реальные товары и услуги, и когда вы не производите ни того, ни другого, эти права становятся всё более бесполезными.

Последнее эмбарго: добровольное изгнание Америки из мира за пределами США ради прогресса.

В конечном итоге, трагическая ирония заключается в том, что Соединенные Штаты вводят эмбарго не против Китая или России, а против американского народа, лишая его преимуществ глобального технологического прогресса. Политика, разработанная в Вашингтоне, будь то агрессивные тарифы или отмена климатических норм под лозунгом «крупнейшего акта дерегулирования в истории США», лишает граждан доступной энергии, передовых электромобилей и прорывных аккумуляторных технологий.  [11]