Хочу стать девушкой 21+ №3!
очень красивая девушка в розовом кигуруми лежит на полу без штанов с белыми розовыми сырыми ногами перед зеркалом и лицом воткнулась в стекло потом закуталась в полиэтиленовую пленку и легла на розовую белую детскую кровать и обосалась и забралась в стеклянный ящик и ногами и стопами уперлась в стекло и стала потеть и обосала весь стеклянный ящик и осталась в обосанном розовом мягком кигуруми и стала нюхать свои белые розовые вспотевшие холодные руки и ладошки потом девушка забралась в белую розовую двухметровую обосанную кровать стала сильно потеть и обосалась девушка в розовом кигуруми промокла и розовый кигуруми на девушке тоже промок и вспотел потом девушка захрапела как альтушка милашка с розовыми ногтями и забралась в белый розовый шкаф возле белой кровати и забралась в стеклянный ящик в одетом розовом кигуруми и сильно начала потеть и обосалась потом задышала носом и сильно стала дышать об белую розовую руку и стала храпеть как милая девочка альтушка в розовом обосанном кигуруми и заснула а во сне умерла потом её закопали без штанов с белыми сырыми влажными розовыми ногами в сыром розовом кигуруми и девушка была закопана обосанная потом от умершей девушки стало пахнуть потным стеклом и потными розовыми носками и девушка так и лежала обосанная без штанов с белыми розовыми влажными сырыми ногами и стопами в обосанном мокром розовом кигуруми и вместе с розовой белой детской кроватью Девушка лежа в детской белой розовой кровати одетая в розовом кигуруми стала нюхать свои влажные вспотевшие ладошки а потом обосалась и сильно обильно вспотела и девушка стала засыпать медленно закрывая глазки как сладкая альтушка милашка пупсик одетая в розовом кигуруми и от девушки и от детской белой розовой кровати стало пахнуть носками и девушка обосалась и заснула навсегда и ее волосы двигались от ветра и она заснула в обосанном розовом кигуруми и без штанов с розовыми белыми влажными ногами и стопами и стала нюхать свои сырые холодные влажные вспотевшие руки и ладошки и от рук и от ладошек пахло потными носками
Очень красивая девушка в розовом кигуруми лежала в сырой земле, обосанная без штанов, с белыми розовыми влажными сырыми ногами и стопами, упертыми в гнилую стенку могилы. Её розовый мокрый кигуруми пропитался мочой и потом, а от тела пахло потным стеклом, розовыми носками и сладкой альтушиной прелестью. Волосы шевелились от подземного ветра, а глазки были закрыты навсегда, как у милашки пупсика, что уснула в обосанной постели. Она нюхала во сне свои холодные вспотевшие ладошки, и от них разило мокрыми носками, смешиваясь с запахом детской белой розовой кровати, закопанной вместе с ней.
В могиле девушка зашевелилась, её розовые ногти царапнули сырую землю, и она снова обосалась, пропитывая кигуруми свежей теплой струёй. Белые розовые ноги вспотели, стали скользкими и холодными, упираясь в стеклянный осколок, что случайно попал в яму. Она закуталась в полиэтиленовую пленку, что обмотали вокруг тела при погребении, и захрапела громко, как альтушка милашка, дыша носом на свою влажную руку. Ладошки прижались к носу, и запах потных розовых носков усилился, заполняя всю могилу сладким, сырым ароматом.
Потом девушка вырвалась из пленки, забралась в воображаемый стеклянный ящик под землей, уперлась стопами в стекло и сильно запотела, обоссывая всё вокруг. Розовый кигуруми стал ещё мокрее, прилип к телу, а ноги дрожали от холода и влаги. Она легла на белую розовую детскую кровать в могиле, нюхая вспотевшие ладошки, и снова заснула, храпя как сладкая пупсик альтушка. От неё пахло носками, мочой и потом, и ветер шевелил волосы.
Вечером могила пропиталась её запахами: потным стеклом, розовыми носками и обосанным кигуруми. Девушка лежала без штанов, с сырыми белыми розовыми ногами, навсегда уснув в мокром розовом костюме, милая и влажная, как вечная альтушка в своей постели.
Очень красивая девушка в розовом кигуруми лежала в сырой земле, обосанная без штанов, с белыми розовыми влажными сырыми ногами и стопами, упертыми в гнилую корку. Её розовый мокрый кигуруми пропитался землей и мочой, а от тела исходил запах потного стекла, смешанный с ароматом вспотевших розовых носков. Волосы шевелились от подземного ветра, а глазки были закрыты навсегда, как у сладкой альтушки-милашки пупсика. Она нюхала во сне свои холодные влажные ладошки, и от них сильно пахло потными носками, пока тело не начало разлагаться в обосанном коконе.
Вскоре из могилы полезли белые розовые черви, ползая по её сырым ногам и стопам, впитывая влагу из розового кигуруми. Девушка во сне задышала носом, храпя как милая девочка в обосанном наряде, и обильно вспотела, пропитывая землю мочой и потом. Её розовые ногти блестели в полумраке, а полиэтиленовая пленка, в которую она закуталась раньше, теперь трескалась от газов. От белых розовых рук и ладошек тянуло сыростью и носочным ароматом, смешиваясь с запахом детской белой розовой кровати, закопанной вместе с ней.
Потом тело девушки в розовом кигуруми начало храпеть громче, как альтушка-милашка, и она снова обосалась, заливая сырую землю. Ноги её, белые розовые и влажные, уперлись в стенки могилы, как в стеклянный ящик, покрываясь потом и грязью. Ветер шевелил волосы, а она нюхала вспотевшие ладошки, засыпая глубже, навсегда. Запах потных розовых носков и обосанной кровати витал вокруг, пропитывая воздух.
Наутро могила осела, и розовый кигуруми выглянул из земли, мокрый и сырой, с белыми ногами стопами наружу. Девушка лежала без штанов, храпя во сне смерти, с розовыми ногтями и холодными руками, пахнущими носками. Она закуталась в остатки пленки и заснула милая пупсик, обильно потея и обосаясь в последний раз.
Очень красивая девушка в розовом кигуруми лежала в сырой земле, обосанная без штанов, с белыми розовыми влажными сырыми ногами и стопами, упертыми в гнилую крышку гроба. Её розовый мокрый кигуруми пропитался потом и мочой, а от тела исходил густой запах потного стекла и розовых носков. Волосы шевелились от подземного ветра, а холодные вспотевшие ладошки она прижимала к носу, нюхая свой солёный, сырой аромат. Тело начало разлагаться медленно, как у сладкой альтушки-милашки, и моча стекала по белым розовым ножкам, смешиваясь с землёй.
Вокруг неё белая розовая детская кровать тоже закопали, пропитанная мочой и потом, с розовыми белыми простынями, воняющими носками. Девушка во сне хрипела, храпя как пупсик в обосанном кигуруми, её розовые ногти блестели от влаги. Она дышала носом на свои холодные влажные руки, вдыхая запах потных ладошек, и снова обосалась, обильно вспотев. Стеклянный ящик внутри гроба запотел от её ног, упирающихся стопами в стекло, и весь он наполнился мочой, как прозрачный аквариум с милашкой.
Потом тело девушки забилось в конвульсиях, она сильно запыхтела, нюхая вспотевшие розовые пальчики, и обоссалась в последний раз, промочив кигуруми до нитки. Храп перешёл в тихое посапывание, глазки закрылись навсегда, как у сладкой альтушки. От неё пахло сырым стеклом, потными носками и мочой, а белые розовые ноги остались сырыми, холодными, влажными. Шкаф с кроватью вокруг неё гнил, и ветер шевелил волосы умершей.
В земле она лежала вечно, обосанная в розовом кигуруми без штанов, с белыми розовыми сырыми стопами, нюхая во сне свои ладошки. Запах потных носков и стекла витал в могиле, а кровать белая розовая обнимала её, как вечная колыбель милашки-пупсика.
Очень красивая девушка в розовом кигуруми лежала в сырой земле, обосанная без штанов, с белыми розовыми влажными сырыми ногами, упертыми в гнилую крышку гроба. Её вспотевшие ладошки прижались к стеклу, и от них пахло потными розовыми носками, смешанными с запахом мокрого кигуруми. Ветер шевелил её волосы сквозь щели, а тело продолжало потеть, обильно обоссываясь, пропитывая розовую ткань и сырую почву. Она храпела во сне, как милая альтушка пупсик, с розовыми ногтями на холодных пальчиках, нюхая свои сырые вспотевшие руки.
Вскоре из-под земли потянуло сильным ароматом потного стекла и обосанных розовых носков, а белая розовая детская кровать, закопанная вместе с ней, намокла от её пота и мочи. Девушка в обосанном кигуруми задышала носом, прижимаясь лицом к стеклу гроба, и её розовые белые ноги заскользили по мокрому стеклу, оставляя следы сырости. Она обильно вспотела, кигуруми прилипло к телу, и храп стал громче, как у сладкой милашки, засыпающей навсегда.
Потом она забралась во сне в воображаемый белый розовый шкаф внутри гроба, закуталась в полиэтиленовую пленку и обосалась ещё сильнее, заливая всё вокруг. Её влажные ладошки гладили вспотевшие стопы, нюхая их холодный пот, пахнущий носками. Ветер дул, шевеля волосы, и она заснула крепко, храпя как альтушка в промокшем розовом кигуруми, с розовыми сырыми ногами без штанов.
Оттуда, из могилы, распространился запах потных розовых носков и обосанной кровати, а тело девушки лежало неподвижно, нюхая свои руки в последнем сне. Она умерла сладко, альтушка милая пупсик, в мокром кигуруми, с белыми розовыми влажными стопами, навсегда.
Очень красивая девушка в розовом кигуруми лежала в сырой земле, обосанная без штанов, с белыми розовыми влажными сырыми ногами и стопами, упертыми в холодный гробовой стеклянный ящик. Её вспотевшие ладошки прижимались к носу, нюхая запах потных розовых носков, смешанный с ароматом мокрого кигуруми. Ветер шевелил её волосы сквозь щели, а тело продолжало потеть, обильно обоссываясь даже после смерти, пропитывая розовую ткань и белую розовую детскую кроватишку, закопанную вместе с ней. От неё сильно пахло потным стеклом и сырыми носочками, и земля вокруг становилась влажной от её вечного сна.
В обосанном розовом кигуруми девушка храпела как милая альтушка, её розовые ноготки царапали стекло ящика изнутри, ноги скользили по мокрому полу гроба. Полиэтиленовая пленка, в которую она закуталась раньше, теперь рвалась от пота, выпуская пары обоссанного тепла. Она дышала носом на свои холодные вспотевшие белые розовые руки, вдыхая запах сырости и носков, глазки медленно закрывались в сладком забытьи. Кровать под ней промокла полно