Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты

Символом чего в искусстве является мышь)

Просветленный (31182), закрыт 7 лет назад
Там, где прекращается непрерывность аполлинического сна и наступает
свойственное бессоннице горестное замедление жизни, поэт чувствует близкое и
ускользающее присутствие мыши.
Сновидению противуполагается здесь бессонница. И во время бессонницы,
как маленькая трещинка в светлом и стройном Аполлоновом мире появляется
мышь.
Присутствие мыши еле уловимо и с первого взгляда кажется случайным и
неважным. Во время бессонницы, когда напряженное ухо более чутко
прислушивается к малейшим шумам ночи, так естественно слышать тонкий писк,
шорох и беготню мышей.
Но вот их таинственность неожиданно подчеркивается тем непобедимым,
священным ужасом, который во многих вызывается одним присутствием мыши.
Страх мышей представляет одну из удивительнейших загадок человеческой души.
Этот ужас реально связывает нашу душу с какими-то древними и темными
счетами, память о которых сохранилась лишь в виде почти стертого, пойти
потерявшего смысл символа. Максимилиан Волошин. АПОЛЛОН И МЫШЬ\ (Творчество Анри де Ренье)

Поэзии ж даров не надо, \ Она сама себе награда\ И поощрения не ждет. Дю Белле. Перевод С. Бронина Из сборника "ЖАЛОБЫ"
Лучший ответ
В европейском средневековом искусстве мышь выступает как олицетворение:
- сатаны — например, на триптихе т. н. Флемальского мастера (Нидерланды, XV в. ) Св. Иосиф, мастерит мышеловку «против козней лукавого» ;
- смерти — мышь в изображениях эпидемий в XV—XVII вв. ;
- бренности и мирской суеты — образы «мира-обманщика» в графике XVI—XVII вв.) .
Популярны темы мыши (и мышеловки) :
- в эмблематической литературе — ср. обработку этой темы в шекспировском «Гамлете» ;
- в фольклорных композициях с мотивами сказочного «мира наизнанку» — русский лубок «Как мыши кота хоронили» ;
- в «чёрных гротесках» романтиков _ Э. Т. А. Гофмана;
- в литературе XX в. — Ф. Кафка.
В древнеегипетских папирусах уже также изображалась война кошек и мышей. Античной пародией на героическую эпическую поэзию является сатира «Война лягушек и мышей» («Батрахомиомахия» ) неизвестного автора, вошедшего в предание под именем Гомера. Мифологический мотив превращения женщин в мышей определённо реконструируется на основе фольклорных данных, в частности на основе сказочного мотива превращения ведьмы (женщины, девицы) в мышь (ср. также мотив превращения дьявола или человека в мышей и, наоборот, превращения мыши в человека; в мотиве «мышь, прогрызшая дыру в ковчеге» мышь выступает как превращённый дьявол или даже женщина) .
С мышами связаны такие женские персонажи, как баба-яга, Холле, Мокошь, Параскева Пятница (у болгар со святой Петкой соотносился мышиный праздник — «мишин день») .
В бытовом восприятии и в массовой культуре (мультипликация, детская литература и комиксы) играет роль малютки, противопоставляющей хитрость превосходству противника.
В русской литературе одним из первых, кто обратился к этому образу как к образу-символу, был А. С. Пушкин. Образ жизни-мыши из его «Стихов, написанных во время бессонницы» (“Жизни мышья беготня, что тревожишь ты меня? ”) давно стал крылатым. Эти строки можно назвать началом волны мифологизации мыши в литературе. Пушкин превратил образ мыши в символ жизни; бег жизни представлен в стихотворении как семенящее, шуршащее, суетливое движение мыши.
Но “клубок символов” ещё не распутан. Мышь — это ещё и “как бы неуловимая трещина, нарушающая течение сна, мышь — знак убегающего мгновения”. “В быстром убегающем движении маленького серого зверька греки видели подобие вещего, ускользающего и неуловимого мгновения, тонкой трещины, всегда грозящей нарушить аполлиническое сновидение, которое в то же время лишь благодаря ей может быть сознано”. Волошин настаивает на связи образа мыши и времени: “Время — вечность, напряжённая и вечно движущаяся сфера внутренних интуитивных чувствований, которая нашему логическому сознанию представляется огромной горой тьмы и хаоса, потрясается до основания, и из трещины рождается бесконечно малое мгновение — мышь. Гора рождает мышь так же, как вечность рождает мгновение”. Итак, “мышь — олицетворение убегающего мгновения”, но мышь и знак аполлинического искусства.
Связь образа мыши и времени продолжается в стихотворении О. Мандельштама 1931 года:
После полуночи сердце ворует
Прямо из рук запрещённую тишь.
Тихо живёт — хорошо озорует,
Любишь — не любишь: ни с чем не сравнишь.. .
Любишь — не любишь, поймёшь — не поймаешь,
Не потому ль, как подкидыш, молчишь,
Что пополуночи сердце пирует,
Взяв на прикус серебристую мышь?
В примечании к этому стихотворению Мандельштам прямо пишет: “Серебристая мышь — символ времени”, а Михаил Гаспаров по этому поводу замечает: “«Взяв на прикус серебристую мышь» — значит робко выключиться из времени”. Мышь является неуловимой гранью между временем и вечностью, трещинкой между сном и реальностью.
Если до начала XX в. образ мыши постепенно мифологизировался, философский смысл и трактовка символа становились всё более объёмными, то в романе Толстой «Кысь» происходит обратный процесс — демифологизация мыши. Мышь понимается персонажами как продукт в хозяйстве, “мышь — это всё” то же, что “мышь — это ничто” в смысле символики.
Комментарий удален
Остальные ответы
Мыши ангелы Компьютерной графики, ага?
Похожие вопросы
Также спрашивают